Своё название «спелеология» получила благодаря французскому географу Эдуарду Мартелю. В XX веке охота за тайнами подземелий стала мировым трендом, который приняли и в России. Ровно 60 лет назад появилось Московское общество спелеологов, а ещё через 21 год эта дата стала профессиональным праздником.
Сегодня мы изучаем подземный мир ради великих открытий, острых ощущений и единения с природой. «Спелеология – это жизнь!» – убеждён Константин Гормашов, спасатель поисково-спасательной станции «Кировская». Его увлечение началось ещё в школе, со спортивного клуба «Ваганты». В 16 лет он отправился в свой первый горнолыжный поход пятой категории сложности. «Когда вернулся, казалось, что у меня выросли крылья! У меня было всё, чтобы легко шагать дальше», – вспоминает он.
В составе клуба Константин участвовал во всех соревнованиях по спелеологии, скалолазанию и альпинизму, защищая честь родного Хабаровского края. На Чемпионате Советского Союза в Свердловске сборная Дальневосточного края, за которую выступал наш герой, заняла третье место. С годами география его открытий расширялась. Он мечтает побывать в глубочайшей доступной без подводного снаряжения пещере Верёвкина (более 2200 метров) и во французской пещере Жан-Бернар, уходящей вниз более чем на 1600 метров. В Крыму его ждёт плато Караби-яйла и пещера Каскадная – настоящий мраморный дворец под землёй.
«Лестница опять уходит в небо. В каменное небо надо мной. Смотрит настороженно и немо. Чёрный мир суровый неземной. Необыкновенный мир подземный, мир без лицемерия и лжи. Ты моих друзей рукою верной в трудную минуту поддержи, – вспоминает спасатель слова из песни советского спелеолога Александра Ефремова. – Всё скрыто в этих строках: и суть дела, и за что я люблю его».
Спуск в пещеры – не всегда безопасен. Однажды в пещере Меженного группа Константина оказалась в ловушке. На глубине 500 метров, из потолка бьёт ручей. Это означает, что дальше есть соседняя система и туда можно попробовать попасть. Шли группой из трёх человек. Во время отдыха они связались с поверхностью, сообщили, что у всё хорошо. А в ответ: “Ребята, погода резко ухудшается, надвигается ливень! Будьте осторожны!” Спелеологи быстро собрались и начали подниматься под свод пещеры, наивно полагая, что в запасе есть около часа и можно успеть попасть в соседнюю систему. Как с потолка вместо тоненького ручья начал вырываться поток воды и грязи.
Уровень воды рос на глазах: от щиколоток до пояса. Вода отрезала путь к отступлению. «Плыть в бурлящем потоке стало опасно. Мы забились под потолок, сделали гамак и повисли в нём над ледяной рекой. На поверхности шёл сильный дождь с градом, а товарищи ничем не могли помочь. Так прошло 10 часов. Вода всё прибывала», – рассказывает Константин. Спасительной мыслью стало рискованное решение: вбить крюк в свод, навесить верёвку и перепрыгнуть бурлящий поток. У них получилось. Еще несколько сотен метров по сухой галерее – и в палатке базового лагеря они рухнули без сил, проспав сутки.
Заброска – так спелеологи называют спуск в пещеру – требует специальной спасательной подготовки и дисциплины. Нужно до автоматизма отработать технику безопасности и подобрать каждую стропу снаряжения:
«В подземных лабиринтах нет прямых дорог, только уходящие вниз стволы и боковые ответвления-провалы. В глубокие пещеры ходят люди с огромным багажом знаний, и без страховки там никто не делает и шагу. Качественное снаряжение: стальные крючья, карабины и верёвки – то, на чём спелеологи не экономят», – объясняет специалист.
В случае происшествия для транспортировки пострадавшего на поверхность используют систему блоков и противовесов (полиспаст), где один человек, благодаря законам физики, обретает силу шестерых. Зачастую, пострадавший и сопровождающий становятся одним целым. Кроме того, надо понимать, что травмированный спелеолог не может быть таким же подвижным, как и здоровый человек. Он может не пройти там, где шёл до травмы. И спасателям приходится расширять лазы. При организации спусков на поверхности обязательно есть дежурный и группа спасателей. В отличие от альпинистов, каждый спелеолог является спасателем и при необходимости может оказать первую помощь на глубине.
Для связи с поверхностью спелеологи используют телефонную связь: по всей пещере проложен кабель, а у спелеолога есть телефонная рация с двумя контактами – один втыкаешь в землю, другой в кабель. К сожалению, такой способ коммуникации односторонний: дежурный на поверхности не может связаться с группой, только сам спелеолог может позвонить наверх.
Константин уверен: нет такого спелеолога, который бы не мечтал сделать открытие. Настоящие открытия начинаются там, где заканчивается карта.
«Однажды в Крубера-Воронья, в Абхазии, мы наткнулись на пробитую весенними паводковыми водами дорожку в песке, уходившую в щель под каменной стеной. Оттуда дул ветер, а это означало, что по соседству есть неизведанная система пещер. Приходилось бурить в них скважины и расчищать. После расчистки мы увидели проход. Но снова упёрлись в породу и пришлось продолжить работу. Всё затянулось на неделю. В результате получили грандиозный обвал в пещере, куда мы пытались попасть. Стоял страшный гул! Открытия наша группа так и не сделала, оно досталось ребятам, которые работали с нами одновременно на другой глубине. Ну, что тут поделать? Повезёт в следующий раз».
Спелеология – это командная работа. У каждого есть роль: кто-то копает, кто-то носит, а кто-то делает открытия. Самое главное – нельзя ходить в одиночку.
«Первые шаги в спелеологии надо делать под контролем опытных инструкторов и руководителей, – советует Гормашов. – Слушайте их советы, следите за их действиями. Если вас тянет под землю, ищите свой спелеоклуб. Если вы однажды выбрали путь спелеолога, то никогда не променяете его ни на что другое».
